Стоит во дворе машина. Капот поднят, как пасть у сытого крокодила. Рядом стоит хозяин. Лицо строгое, сосредоточенное, руки глубоко в карманах. Ничего не крутит, ничего не трогает. Просто смотрит в темноту железных недр с глубоким экзистенциальным уважением.
Через три минуты неторопливо подтягивается сосед. С пакетом кефира в сетке. Встал рядом, тоже засунул руки в карманы, нагнулся к радиатору: — Ну что там? Хозяин сплёвывает сквозь зубы в сторону, тяжело качает головой: — Да вот… Цокает. Сосед прищуривается, вглядывается куда-то в район ремня генератора: — На холодную? — И на холодную, и на горячую. На тёплую особенно злобно. — Т-а-а-к… — протягивает сосед. В этом «так» слышна вековая народная скорбь и лёгкое торжество. Он медленно вынимает палец, осторожно указывает на круглую железку, трогает её ногтем: — А вот эту гайку подтягивал? — Подтягивал. Ещё туже стало. — Ну правильно. Оно ж натяг любит, но с умом, без фанатизма.
Проходит ещё пять минут. Идёт пожилой гражданин в шерстяной жилетке с собачкой на поводке. Собачка крошечная, дрожит, а гражданин солидный. Останавливается как вкопанный. Пройти мимо чужого открытого капота и не дать мудрый совет — это во дворе считается тяжким преступлением против традиций. — Искра есть? — строго спрашивает гражданин. — Заводится с пол-оборота, — отвечает хозяин с тихой обидой. — Значит, искра есть, — авторитетно заключает старик. — Но вялая. Ты свечи когда менял? При Брежневе небось? — В прошлый вторник! Новые, фирменные, по тысяче за штуку. — Вот и прогадал, — вздыхает дед. — Фирменные для хорошей жизни делают. У них там всё гладко, а у нас в бензине душа замешана. Нашей машине наши свечи нужны. Чтоб с копотью, чтоб с характером.
К половине седьмого возле капота собирается полноценная комиссия. Человек шесть. Ни у кого нет с собой даже ржавой отвёртки. Зато есть совокупный опыт ремонтов, три высших образования и святое мужское желание постоять на свежем воздухе вдали от кухни и немытой сковородки. Каждый по очереди нажимает ладонью на крыло, раскачивает машину: — Амортизаторы сухие? — Вроде сухие. — Странно. Должны бы потечь. Кто-то авторитетно предлагает скинуть клемму с аккумулятора. Это же главное житейское лекарство. В любой непонятной ситуации — перезагрузи телефон, выпей валерьянки или скинь клемму. Если машине не поможет, то хотя бы сам согреешься.
В восемь вечера с балкона третьего этажа раздаётся властный командный голос: — Серёжа! Котлеты стынут! Сколько можно во дворе гипнотизировать эту рухлядь? Хозяин вздрагивает, виновато оглядывает собравшихся: — Пора, мужики. Хлопает капотом с сочным металлическим звоном. Комиссия с облегчением вздыхает. Диагноз поставлен, консилиум закрыт. Машина как цокала, так и будет цокать. Зато поговорили, душу отвели, почувствовали себя незаменимыми специалистами. А цоканье… Ну цокает. Значит, работает. Мёртвые механизмы звуков не издают.
Серж | Инженер мысли